Школа возобновляет работу

Осенью все малыши опять идут в школу, не считая нас. Мы говорим Бабушке:

— Бабушка, мы не желаем больше никогда ходить в школу.

Она гласит:

— Еще бы. Вы необходимы мне тут. И чему вас еще могут обучить в школе?

— Ничему, Бабушка, полностью ничему. Скоро мы получаем письмо.

Бабушка спрашивает:

— Что написано?

— Написано Школа возобновляет работу, что вы несете за нас ответственность и что мы должны явиться в школу.

Бабушка гласит:

— Сожгите письмо. Я не умею читать, вы тоже. Это письмо никто не читал.

Мы сжигаем письмо. Скоро приходит 2-ое. Там написано, что, если мы не пойдем в школу, Бабушка будет наказана по закону. Мы сжигаем Школа возобновляет работу и это письмо. Мы говорим Бабушке:

— Бабушка, не забудьте, что один из нас слепой, а другой глухой.

Через некоторое количество дней к нам приходит человек. Он гласит:

— Я инспектор исходных школ. У вас в доме два малыша школьного возраста. Вы уже получили по этому поводу два извещения.

Бабушка гласит Школа возобновляет работу:

— Вы гласите о письмах? Я не умею читать. Детки тоже.

Один из нас гласит:

— Кто это? Что он гласит?

— Он спрашивает, умеем ли мы читать. Как он смотрится?

— Он большой, с виду сердитый.

Мы вкупе кричим:

— Убирайтесь! Не делайте нам больно! Не убивайте нас! На помощь!

Мы Школа возобновляет работу прячемся под столом. Инспектор спрашивает у Бабушки:

— Что с ними? Что это? Бабушка гласит:

— Ох, бедняжки, они всех страшатся! Они пережили ужасные вещи в Большенном Городке. К тому же один глухой, а другой слепой. Глухому приходится гласить слепому, что он лицезреет, а слепой гласит глухому, что он слышит Школа возобновляет работу. А то они ничего не понимают.

Мы кричим из‑под стола:

— На помощь, на помощь! Взрыв! Как звучно! Это молния!

Бабушка разъясняет:

— Когда их кто‑нибудь напутает, они слышат и лицезреют то, чего нет.

Инспектор гласит:

— Это галлюцинации. Нужно выслать их в поликлинику.

Мы воем еще громче. Бабушка гласит:

— Только Школа возобновляет работу не в поликлинику! Как раз в поликлинике с ними и случилось несчастье. Они пришли к собственной мамы, которая там работала. В поликлинику попала бомба, когда они были снутри, они лицезрели мертвых и покалеченых; они сами были без сознания некоторое количество дней.

Инспектор гласит:

— Бедные детки. Где их предки?

— Погибли либо Школа возобновляет работу пропали. Кто знает?

— Должно быть, они вам тяжкая обуза.

— Что поделаешь? Не считая меня, у их никого нет.

Уходя, инспектор протягивает Бабушке руку:

— Вы — мужественная дама.

Мы получаем третье письмо, в каком написано, что мы освобождены от посещения школы из‑за увечья и психологической травмы.

Бабушка реализует виноградник

К Школа возобновляет работу Бабушке приходит офицер и просит ее реализовать виноградник. Армия собирается строить на этом месте пограничный пост.

Бабушка спрашивает:

— Как вы мне заплатите? Средства ничего не стоят.

Офицер гласит:

— За этот участок мы проведем у вас в доме водопровод и электричество.

Бабушка гласит:

— Не надо мне вашего электричества и водопровода. Я Школа возобновляет работу всю жизнь без их прожила.

Офицер гласит:

— Но мы можем забрать ваш виноградник и ничего вам не дать взамен. Конкретно так мы и создадим, если вы не примете наше предложение. Армии нужен этот участок. Ваш штатский долг дать его.

Бабушка открывает рот, но мы вмешиваемся:

— Бабушка, вы старая дама Школа возобновляет работу, вы утомились. С виноградником много работы и практически никакого дохода. Зато цена дома очень возрастает, если в нем есть вода и электричество.

Офицер гласит:

— Ваши внуки умнее вас, Бабушка.

Бабушка гласит:

— Это уж точно! Ну и обсуждайте все с ними. Пусть они решают.

Офицер гласит:

— Но мне нужна ваша Школа возобновляет работу подпись.

— Я подпишу все, что желаете. Все равно я неученая.

Бабушка начинает рыдать, встает и гласит нам:

— Я полагаюсь на вас.

И уходит на виноградник. Офицер гласит:

— Как она любит собственный виноградник, бедная дама. Ну что, условились?

Мы говорим:

— Как вы сами могли увидеть, этот участок представляет для нее Школа возобновляет работу огромную ценность, и армия наверное не захотит отобрать честно заработанное добро у бедной старухи, которая к тому же сама родилась в стране наших геройских Освободителей.

Офицер гласит:

— Ах ах так? Она родилась…

— Да. Она в совершенстве гласит на их языке. И мы тоже. И если вы собираетесь злоупотребить…

Офицер Школа возобновляет работу очень стремительно гласит:

— Нет, нет! Что вы желаете?

— Не считая воды и электричества, мы желаем ванную.

— Всего‑то! А где вам ее сделать?

Мы ведем его в нашу комнату и показываем, где мы желаем устроить ванную.

— Тут, дверь должна выходить в нашу комнату. Семь‑восемь квадратных метров. Установить Школа возобновляет работу ванну, раковину, душ, водогрей, унитаз.

Он длительно глядит на нас и гласит:

— Это можно сделать.

Мы говорим:

— Мы также желали бы иметь радиоприемник. У нас его нет и приобрести его нереально.

Он спрашивает:

— Это все?

— Да, все. Он смеется:

— Будет у вас ванная и радиоприемник. Но лучше б я договаривался с Школа возобновляет работу вашей Бабушкой.

Болезнь бабушки

В один прекрасный момент днем Бабушка не выходит из комнаты. Мы стучимся к ней, зовем, но она не отвечает.

Мы обходим дом, разбиваем стекло в окне ее комнаты и попадаем вовнутрь.

Бабушка лежит на кровати, она не двигается. Но она дышит и у нее бьется Школа возобновляет работу сердечко. Один из нас остается около нее, другой идет за доктором.

Доктор осматривает Бабушку. Он гласит:

— У вашей Бабушки апоплексический удар, кровоизлияние в мозг.

— Она умрет?

— Непонятно. Ей много лет, но сердечко у нее крепкое. Давайте ей эти лекарства трижды в денек. И еще необходимо отыскать кого‑нибудь, чтоб Школа возобновляет работу за ней ухаживать.

Мы говорим:

— Мы будем за ней ухаживать. Что необходимо делать?

— Подкармливать ее, умывать. Может быть, она парализована навечно.

Доктор уходит. Мы готовим овощное пюре и кормим Бабушку с ложечки. К вечеру в ее комнате начинает очень плохо пахнуть. Мы поднимаем одеяло на кровати: матрас весь покрыт Школа возобновляет работу какашками.

Мы идем к одному крестьянину за травой, покупаем резиновые трусы для малышей и памперсы.

Мы раздеваем Бабушку, моем ее в нашей ванной, стелем ей чистую кровать. Она такая худенькая, что детские трусы ей как раз впору. Мы меняем ей памперсы пару раз в денек.

Через неделю Бабушка начинает двигать Школа возобновляет работу руками. В один прекрасный момент днем она встречает нас ругательствами:

— Сукины детки! Сварите курицу! Как мне оздороветь на ваших отварах и пюре? Еще мне нужно козьего молока! Вы хоть смотрели за хозяйством, пока я болела?

— Да, Бабушка, все в порядке.

— Помогите мне встать, негодники!

— Бабушка, вам нужно Школа возобновляет работу лежать, так доктор произнес.

— Доктор произнес, доктор произнес! Дурачина! Парализована навечно! Я покажу ему, какая я парализованная!

Мы помогаем ей встать, отводим ее на кухню, сажаем на скамью. Когда курица готова, она ест сама. После обеда она гласит:

— Чего ожидаете? Сделайте мне крепкую палку, и побыстрей, лоботрясы, я желаю поглядеть Школа возобновляет работу, все ли в порядке.

Мы бежим в лес, находим подходящую ветку и на очах у Бабушки выстругиваем палку ей по росту. Бабушка хватает палку и угрожает нам:

— Берегитесь, если что не так!

Она идет в сад. Мы на расстоянии идем за ней. Она заходит в туалет, и мы Школа возобновляет работу слышим, как она бурчит:

— Трусы! Додумались тоже! Совершенно спятили!

Когда она ворачивается в дом, мы заглядываем в туалет. Она выкинула в дыру трусы и памперсы.

Бабушкино достояние

Вечерком Бабушка гласит:

— Плотно закройте все двери и окна. Я желаю вам кое‑что высказаться так, чтоб никто не подслушал.

— Никто тут никогда не прогуливается Школа возобновляет работу, Бабушка.

— Пограничники прогуливаются где угодно, вы отлично понимаете. Вдруг им вздумается слушать под дверцей. Принесите мне лист бумаги и карандаш.

Мы спрашиваем:

— Вы будете писать, Бабушка?

Она орет:

— Делайте, что молвят! Не задавайте вопросов!

Мы закрываем окна и двери, приносим бумагу и карандаш. Сидя на другом конце Школа возобновляет работу стола, Бабушка что‑то отрисовывают на листке. Она шепчет:

— Вот где находится мое достояние.

Она протягивает нам листок. На нем нарисонаны прямоугольник, крест, и под крестом — круг. Бабушка гласит:

— Сообразили?

— Да, Бабушка, мы сообразили. Но мы и так знали.

— Про что это вы знали? Мы шепотом отвечаем:

— Что ваше Школа возобновляет работу достояние находится под крестом в могиле Дедушки.

Бабушка минутку молчит, позже гласит:

— Этого было надо ждать. Издавна вы понимаете?

— Очень издавна, Бабушка. С того времени как узрели, что вы ухаживаете за могилой Дедушки.

Бабушка начинает очень дышать:

— Не нужно волноваться. Все равно все вам. Сейчас вы довольно умны, чтоб знать, что Школа возобновляет работу с ним сделать.

Мы говорим:

— Пока ничего не сделать.

Бабушка гласит:

— Да. Вы правы. Нужно ожидать. Вы сможете ожидать?

— Да, Бабушка.

Некое время мы все молчим, позже Бабушка гласит:

— Это не все. Когда со мной случится новый удар, знайте, что мне не нужно ни вашего мытья, ни трусов, ни Школа возобновляет работу пеленок.

Она встает, роется на этажерке в различных баночках. Ворачивается с бутылкой голубого цвета:

— Заместо ваших поганых фармацевтических средств вылейте мне эту бутылку в первую же чашечку молока.

Мы не отвечаем. Она орет:

— Понятно вам, сукины детки?

Мы не отвечаем. Она гласит:

— Может, вы боитесь вскрытия Школа возобновляет работу, трусы злосчастные? Не будет вскрытия. Чего там находить, когда древняя дама погибает от второго удара.

Мы говорим:

— Мы не боимся вскрытия, Бабушка. Мы просто думаем, что вы снова можете оздороветь.

— Нет. Мне не встать. Я знаю. Тогда нужно будет как можно быстрее с этим покончить.

Мы ничего не говорим. Бабушка начинает Школа возобновляет работу рыдать:

— Вы не понимаете, что такое быть парализованной. Все видишь, все слышишь и не двигаешься. Если вы не сможете сделать для меня такую малость, то вы непризнательные свиньи, вы змеи, которых я пригрела на груди.

Мы говорим:

— Не плачьте, Бабушка. Мы создадим это, если вы вправду желаете, мы это создадим Школа возобновляет работу.

Наш отец

Когда возникает наш Отец, мы все трое работаем в кухне, так как на улице дождик.

Отец стоит у двери, скрестив руки и обширно расставив ноги. Он спрашивает:

— Где моя супруга?

Бабушка ухмыляется:

— Нужно же! У нее и взаправду был супруг.

Отец гласит:

— Да, я супруг вашей Школа возобновляет работу дочери. А это мои сыновья.

Он глядит на нас и добавляет:

— Вы очень выросли. Но не поменялись.

Бабушка гласит:

— Моя дочь, ваша супруга, оставила деток мне.

Отец гласит:

— Лучше бы она их оставила кому‑нибудь другому. Где она? Мне произнесли, она уехала за границу. Это правда?

Бабушка гласит:

— Это Школа возобновляет работу давнишняя история. Где вы были все это время?

Отец гласит:

— В плену. А сейчас я желаю отыскать свою супругу. Не пытайтесь что‑нибудь скрыть от меня, древняя колдунья.

Бабушка гласит:

— Хороша благодарность за все, что я сделала для ваших их деток.

Отец орет:

— Мне плевать! Где моя супруга Школа возобновляет работу?

Бабушка гласит:

— Так вам плевать? На деток и на меня? Ну так я покажу вам, где ваша супруга!

Бабушка выходит в сад, мы идем за ней. Она указывает палкой на квадратную клумбу, которую мы посадили на могиле Мамы:

— Вот! Тут ваша супруга. Под землей.

Отец спрашивает:

— Погибла? Как? Когда?

Бабушка Школа возобновляет работу гласит:

— Убита. Снарядом. За некоторое количество дней до конца войны.

Отец гласит:

— Все равно нужно похоронить ее на кладбище. Так полагается. Принесите лопату.

Бабушка пожимает плечами:

— Дайте ему лопату.

Льет дождик, и мы смотрим, как наш Отец разрушает цветник, мы смотрим, как он роет. Он доходит до одеял Школа возобновляет работу, отбрасывает их. Там лежит большой скелет, к груди которого прижат небольшой скелет. Отец спрашивает:

— Что это на ней?

Мы говорим:

— Это ребенок. Наша младшая сестра.

Бабушка гласит:

— Я гласила вам не трогать мертвых. Идите на кухню, вымойтесь.

Отец не отвечает. Он глядит на скелеты. Его лицо влажно от пота Школа возобновляет работу, слез и дождика. Он с трудом выбирается из ямы и уходит, не оборачиваясь, с запятанными руками, в грязной одежке.

Мы спрашиваем у Бабушки:

— Что сейчас делать?

Она гласит:

— Закапывать. Что еще можно сделать?

Мы говорим:

— Не стойте на холоде, Бабушка. Мы все создадим.

Она ворачивается в дом.

При помощи одеял мы переносим Школа возобновляет работу скелеты на чердак, раскладываем кости на траве, чтоб они высохли. Позже мы спускаемся вниз и закапываем яму, в какой больше никого нет.

Потом в течение нескольких месяцев мы полируем и покрываем лаком череп и кости нашей Мамы и ее малыша, позже кропотливо собираем скелеты, скрепляя кости узкой Школа возобновляет работу проволокой. Кончив работу, мы подвешиваем скелет Мамы к опоре чердака и привязываем к нему на шейку скелет малыша.

Отец ворачивается

Мы опять лицезреем Отца только через пару лет.

За этот период времени у Бабушки случился новый удар, и мы посодействовали ей умереть так, как она нас просила. Сейчас она Школа возобновляет работу похоронена в одной могиле с Дедушкой. До того как могилу открыли, мы забрали клад и упрятали его под скамьей около нашего окна, где еще лежат винтовка, патроны и гранаты.

В один прекрасный момент вечерком возникает Отец. Он спрашивает:

— Где ваша Бабушка?

— Она погибла.

— Вы живете одни? Как вы справляетесь?

— Прекрасно, Отец Школа возобновляет работу.

Он гласит:

— Я пришел сюда тайком. Мне нужна ваша помощь.

Мы говорим:

— Пару лет от вас не было вестей.

Он указывает нам свои руки. На их нет ногтей. Они вырваны с корнем.

— Я вышел из кутузки. Меня пытали.

— Почему?

— Не знаю. Просто так. Я политически страшный человек. Я не могу Школа возобновляет работу работать по специальности. Я под неизменным наблюдением. Мою квартиру часто обыскивают. Я не могу больше жить в этой стране.

Мы говорим:

— Вы желаете перейти границу.

Он гласит:

— Да. Вы тут живете и вы должны знать, как…

— Да, мы знаем. Границу перейти нельзя.

Отец опускает голову, минутку глядит на Школа возобновляет работу свои руки, позже гласит:

— Должен быть какой‑нибудь проход. Должен быть метод перейти ее.

— Рискуя жизнью — да.

— Лучше умереть, чем остаться тут.

— Нужно, чтоб вы знали, на что идете, Отец.

Он гласит:

— Я вас слушаю. Мы объясняем:

— Поначалу необходимо дойти до первой полосы колющейся проволоки так, чтоб не Школа возобновляет работу повстречать патруль и не быть увиденным с вышки. Это может быть. Мы знаем время обхода патрулей и размещение вышек. Высота полосы заграждения метр 50, ширина — метр. Необходимо две доски. Одна доска, чтоб влезть на заграждение, а другую нужно положить сверху, чтоб удержаться. Если вы потеряете равновесие, то упадете меж рядами проволоки и Школа возобновляет работу не можете выкарабкаться.

Отец гласит:

— Я не потеряю равновесие.

Мы продолжаем гласить:

— Необходимо забрать обе доски, чтоб таким же образом перейти другое заграждение, которое находится через семь метров.

Отец смеется:

— Ну, это пустяки.

— Да, но место меж 2-мя линиями заграждения заминировано.

Отец белеет:

— Тогда это нереально.

— Может быть. Это Школа возобновляет работу вопрос фортуны. Мины размещены зигзагом, буковкой «w». Если идти по прямой, то рискуешь наступить лишь на одну мину. Если делать огромные шаги, то примерно один шанс против 7 на мину не попасть.

Отец незначительно задумывается, позже гласит:

— Я готов рискнуть.

Мы говорим:

— Тогда мы готовы мам посодействовать Школа возобновляет работу. Мы проводим вас до первой полосы заграждения. Отец гласит:

— Хорошо. Спасибо. У вас случаем нет чего‑нибудь поесть?

Мы даем ему хлеба и козьего сыра. Наливаем вина с бывшего Бабушкиного виноградника. Мы капаем ему в стакан незначительно снотворного настоя, который Бабушка так отлично искусна готовить из травок.

Мы отводим Отца в нашу Школа возобновляет работу комнату и говорим:

— Размеренной ночи, Отец. Спите расслабленно. Завтра мы вас разбудим.

Мы ложимся на угловой скамье в кухне.

Расставание

На последующий денек мы встаем очень рано. Проверяем, что Отец прочно дремлет.

Мы избираем четыре доски.

Мы выкапываем Бабушкино достояние: золотые и серебряные монеты и много драгоценностей. Огромную часть Школа возобновляет работу мы складываем в холщовый мешок. Еще любой из нас берет по гранате, на случай, если повстречается патруль. Уничтожив патруль, можно выиграть время.

Мы идем к границе на разведку, необходимо отыскать самое не плохое место: непросматриваемый сектор меж 2-мя вышками. Там, под огромным деревом, мы прячем холщовый мешок Школа возобновляет работу и доски.

Мы возвращаемся домой, едим. Позже приносим завтрак Папе. Нам приходится трясти его, чтоб разбудить. Он трет глаза и гласит:

— Издавна я так отлично не спал.

Мы ставим поднос ему на колени. Он гласит:

— Вот так пир! Молоко, кофе, яичка, ветчина, масло, варенье! В Большенном Городке этого всего Школа возобновляет работу не достать. Откуда это у вас?

— Мы работаем. Ешьте, Отец. У нас не будет времени покормить вас снова перед уходом.

Он спрашивает:

— Пойдем сейчас вечерком?

Мы говорим:

— Пойдем на данный момент же. Как вы соберетесь.

Он гласит:

— Вы сошли с мозга? Я отказываюсь перебегать эту чертову границу деньком!

Нас увидят.

Мы Школа возобновляет работу говорим:

— Нам тоже необходимо созидать, Отец. Только глуповатые люди пробуют перейти границу ночкой. Ночкой патрулей вчетверо больше, и всю зону повсевременно просвечивают прожекторы. Напротив, около одиннадцати утра наблюдение слабеет. Пограничники задумываются, что ни один безумный не рискнет перейти границу в это время.

Отец гласит:

— Видимо, вы правы Школа возобновляет работу. Я полагаюсь на вас.

Мы спрашиваем:

— Вы позволите нам проверить ваши кармашки, пока вы едите?

— Кармашки? Для чего?

— Нужно, чтоб вас не смогли опознать. Если с вами что‑нибудь случится, и они выяснят, что вы наш Отец, нас обвинят в сообщничестве.

Отец гласит:

— Вы предусмотрели все.

Мы говорим:

— Мы обязаны мыслить о Школа возобновляет работу собственной безопасности.

Мы обыскиваем его одежку. Забираем его бумаги, паспорт, записную книгу, билет на поезд, квитанции и фотографию нашей Мамы. Все, не считая фото, мы сжигаем в кухонной плите.

В одиннадцать часов мы выходим из дома. Мы несем по доске.

Наш Отец не несет ничего. Мы просим его Школа возобновляет работу только идти за нами, стараясь как можно меньше шуметь.

Мы подходим к границе. Мы говорим Папе, чтоб он лег за огромным деревом и не двигался.

Скоро в нескольких метрах от нас проходит патруль из 2-ух человек. Мы слышим их разговор:

— Любопытно, что будет на обед.

— Такая же дрянь Школа возобновляет работу, как обычно.

— Дрянь дряни рознь. Вчера было просто дерьмо, но время от времени подкармливают приемлимо.

— Приемлимо? Ты бы так не гласил, если б попробовал суп моей мамы.

— Я никогда не пробовал супа твоей мамы. У меня и мамы‑то не было. Я всегда ел дерьмо. В армии хоть время от Школа возобновляет работу времени ешь хорошо.

Патруль идет далее. Мы говорим:

— Идите, Отец. До последующего патруля 20 минут.

Отец берет под мышки две доски, идет вперед, прислоняет одну доску к заграждению и карабкается наверх.

Мы ложимся плашмя за деревом, затыкаем руками уши, открываем рот.

Раздается взрыв.

Мы бежим к колющейся проволоке Школа возобновляет работу, держа две другие доски и полотняный мешок.

Наш Отец лежит около второго заграждения.

Да, есть метод перейти границу: необходимо пустить кого‑нибудь вперед.

Взяв полотняный мешок, ступая по следам, позже по недвижному телу нашего Отца, один из нас уходит за границу.

Другой ворачивается в Бабушкин дом.

Подтверждение

Возвратившись в Бабушкин Школа возобновляет работу дом, Лукас ложится на землю у садовой изгороди, в тени кустов. Он ожидает. Перед домом пограничников останавливается армейский грузовик. Из него выходят военные и кладут на землю тело, закрученое в брезент. Из дома выходит сержант, делает символ рукою, и бойцы откидывают брезент. Сержант свистит:

— Опознаешь его, как! Нужно быть совершенно Школа возобновляет работу идиотом, чтоб полезть через эту чертову гра‑ницу, да еще деньком!

Один боец гласит:

— Все должны были знать, что это нереально.

Другой гласит:

— Местные знают. Пробуют перейти границу только приезжие.

Сержант гласит:

— Хорошо, пошли через дорогу, к тому идиоту. Может, он что знает.

Лукас заходит в дом. Садится на угловую скамью Школа возобновляет работу в кухне. Он разрезает хлеб, достает бутылку вина и головку козьего сыра. Раздается стук в дверь. Входят сержант и один из боец.

Лукас гласит:

— Я ожидал вас. Садитесь. Желаете вина и сыра?

Боец гласит:

— Не откажусь.

Он берет хлеба и сыра, Лукас наливает вина.

Сержант спрашивает:

— Вы Школа возобновляет работу нас ожидали? Почему?

— Я слышал взрыв. После взрывов всегда приходят ко мне и спрашивают, не лицезрел ли я кого‑нибудь.

— А вы никого не лицезрели?

— Нет.

— Как обычно.

— Да, как обычно. Никто не предупреждает меня о том, что желает перейти границу.

Сержант смеется. Он тоже берет для себя хлеба Школа возобновляет работу и сыра:

— Может быть, вы лицезрели кого‑нибудь тут либо в лесу?

— Я никого не лицезрел.

— А если бы лицезрели, то произнесли?

— Если я скажу «да», вы мне поверите?

Сержант снова смеется:

— Любопытно, почему вас именуют идиотом?

— Мне тоже любопытно. Я просто страдаю нервным расстройством, из‑за перенесенной в детстве Школа возобновляет работу, во время войны, психологической травмы.

Боец спрашивает:

— Что? Что он гласит?

Лукас разъясняет:

— Голова у меня мало не в порядке от бомбардировок. Это случилось со мной в детстве.

Сержант гласит:

— Очень смачный у вас сыр. Спасибо. Пройдемте с нами.

Лукас идет за ними. Сержант показывает на тело и гласит Школа возобновляет работу:

— Вы понимаете этого человека? Вы его встречали ранее?

Лукас глядит на изуродованное взрывом тело Отца:

— Он совсем обезображен. Сержант гласит:

— Можно опознать человека и по одежке, по обуви, даже по рукам и волосам.

Лукас гласит:

— Я вижу только, что он не из нашего городка. Одежка у него нездешняя Школа возобновляет работу. У нас в городке никто так отлично не одевается.

Сержант гласит:

— Огромное спасибо. Это мы и сами сообразили. Мы тоже не идиоты. Я вас спрашиваю, не встречали вы его где‑нибудь?

— Не встречал. Нигде. Но я вижу, что у него вырваны ногти. Он посиживал и кутузке.

Сержант гласит:

— В Школа возобновляет работу наших кутузках не пытают. Удивительно то, что у него совсем пустые кармашки. Нет ни фото, ни ключа, ни бумажника. Но у него был должен быть паспорт либо даже пропуск, чтоб въехать в погранзону.

Лукас гласит:

— Наверное, он их оставил в лесу.

— Я тоже так думаю. Он не желал, чтоб его опознали Школа возобновляет работу. Любопытно, кого он таким макаром берег? Если вы случаем, собирая грибы, что‑нибудь обнаружите, вы ведь скажете нам, правда, Лукас?

— Сможете на меня рассчитывать, сержант.

Лукас садится на садовую лавку, упирается затылком в белоснежную стенку дома. Солнце слепит. Он закрывает глаза:

— Как сейчас жить?

— Как ранее. По‑прежнему Школа возобновляет работу вставать с утра, ложиться вечерком и делать все, что необходимо делать в жизни.

— Так будет длительно.

— Может быть, всю жизнь.

Лукас пробуждается от рева животных. Он встает и идет заниматься скотиной. Он кормит свиней, кур, зайчиков. Он идет за козами на сберегал реки, приводит их домой, доит Школа возобновляет работу. Приносит молоко на кухню. Он садится на угловую скамью и посиживает там до мглы. Тогда он встает, выходит из дома, поливает сад. На небе полная луна. Возвратившись в дом, он съедает незначительно сыра, пьет вино. Он высовывается из окна на улицу, его рвет. Он убирает со стола. Заходит в комнату Школа возобновляет работу Бабушки, открывает окно, чтоб проветрить. Садится перед трюмо, глядит на себя в зеркало. Через некое время Лукас открывает дверь собственной комнаты. Глядит на огромную кровать. Закрывает дверь и уходит в город.

На улицах пусто. Лукас идет стремительно. Он останавливается перед открытым и ярко освещенным окном. Это кухня. Семья ужинает. За Школа возобновляет работу столом посиживают мама и трое деток. Два мальчугана и девченка. Они едят картофельный суп. Отца нет. Может быть, он на работе, либо в кутузке, либо в лагере, либо, может быть, не возвратился с войны.

Лукас проходит мимо гулких кабачков, где еще не так издавна он играл на гармонике. Он не Школа возобновляет работу входит вовнутрь, а идет далее. Он идет по неосвещенным улицам замка, позже по черной улочке, которая ведет к кладбищу. Он останавливается перед могилой Дедушки и Бабушки.

Бабушка погибла в прошедшем году от второго удара.

Дедушка погиб издавна. Обитатели городка гласили, что его отравила супруга.

Отец Лукаса погиб сейчас Школа возобновляет работу, пытаясь перейти границу, и Лукас никогда не выяснит, где его могила.

Лукас ворачивается домой. При помощи веревки он залезает на чердак. Наверху соломенный тюфяк, старенькое армейское одеяло, сундук. Лукас открывает сундук, берет оттуда толстую школьную тетрадь, пишет несколько фраз. Позже закрывает тетрадь и ложится на тюфяк.

Над ним Школа возобновляет работу, освещенные проникающим в чердачное окно светом луны, качаются на столбе скелеты Мамы и малыша. Мама и младшую сестру Лукаса уничтожило снарядом за некоторое количество дней до конца войны, в саду около Бабушкиного дома.

Лукас посиживает на садовой лавке. Его глаза закрыты. Перед домом останавливается конная повозка. Иозеф, огородник, заходит Школа возобновляет работу в сад. Лукас глядит на него:

— Что вам необходимо, Иозеф?

— Что мне необходимо? Сейчас рыночный денек. Я ожидал вас до 7 часов.

Лукас гласит:

— Простите меня, Иозеф. Я запамятовал, какой сейчас денек. Если желаете, можно стремительно опустить продукт.

— Вы что, смеетесь? Сейчас два часа денька. Я не желаю вас отвлекать, я просто Школа возобновляет работу спрашиваю, желаете ли вы, чтобы я, как ранее, продавал ваш продукт. Не желаете — так и скажите. Мне все равно. Я это вам делаю.

— Естественно, Иозеф. Просто я запамятовал, что сейчас рыночный денек.

— Вы не только лишь сейчас про это запамятовали. Вы и на прошлой неделе забывали, и на Школа возобновляет работу позапрошлой.

Лукас гласит:

— Три недели? Я не увидел. Иозеф качает головой:

— Что‑то с вами не то. Куда вы деваете овощи и фрукты три недели попорядку?

— Никуда. Но я поливал огород каждый денек, кажется.

Иозеф обходит дом, идет в сад. Лукас идет за ним. Огородник наклоняется над грядками и бранится Школа возобновляет работу:

— Ах, чтобы для тебя, Господи!… Вы все погубили! Смотрите, помидоры засохли, фасоль переросла, огурцы пожелтели, клубника вся темная! Вы что, с мозга сошли? Так сгноить продукт! Да вас за это повесить, расстрелять не достаточно! Горох у вас в этом году умер, все абрикосы тоже. Яблоки и сливы Школа возобновляет работу еще можно спасти. Давайте ведро.

Лукас приносит ведро, и Иозеф начинает собирать яблоки и сливы, упавшие на землю. Он гласит Лукасу:

— Берите другое ведро и собирайте все гнилье. Может, свиньи съедят. Черт побери! А скотина?

Иозеф кидается на задний двор, Лукас за ним. Иозеф вытирает лоб и гласит:

— Слава Школа возобновляет работу Богу, не подохли. Дайте‑ка вилы, я здесь приберу. Просто волшебство, что вы не запамятовали подкармливать скотину!

— Они не дают о для себя запамятовать. Как они проголодаются, начинают реветь.

Иозеф работает несколько часов попорядку, Лукас помогает ему, делает его приказы.

Когда солнце начинает садиться, они идут на кухню.

Иозеф гласит:

— Черт Школа возобновляет работу подери! Никогда не встречал подобного аромата. Что это так разит?

Он оглядывается, замечает большой чан с козьим молоком:

— Молоко скисло. Вынесите его вон, вылейте в реку.

Лукас делает как сказано. Когда он ворачивается, Иозеф уже проветрил кухню и вымыл кафельный пол. Лукас спускается в погреб, ворачивается Школа возобновляет работу с бутылкой вина и кусочком сала.

Иозеф гласит:

— К этому нужен хлеб.

— У меня нет хлеба.

Ничего не говоря, Иозеф встает и идет к повозке за хлебом.

— Держите. Я купил его на рынке. Сейчас мы сами не печем хлеба.

Иозеф ест и пьет. Он спрашивает:

— Вы ничего не пьете? И не Школа возобновляет работу едите. Что происходит, Лукас?

— Я утомился. Не могу есть.

— От вас остались кожа да кости, под загаром одна бледнота.

— Ничего. Все пройдет.

Иозеф гласит:

— Я ощущал, что в голове у вас что‑то не так. Здесь не вышло без юбки.

Лукас гласит:

— Юбка тут ни при чем.

Иозеф подмигивает Школа возобновляет работу:

— Ну, я знаю, что такое юность. Только жалко, что таковой прекрасный юноша, как вы, так расстраивается из‑за девицы.

Лукас гласит:

— Девицы тут ни при чем.

— Тогда что все-таки?

— Не знаю.

— Не понимаете? Означает, нужно пойти к доктору.

— Не волнуйтесь из‑за меня, Иозеф, все обойдется.

— Обойдется Школа возобновляет работу, обойдется. Сам запустил огород, сгноил молоко, не ест, не пьет и задумывается, что так можно и далее.

Лукас не отвечает.

Перед тем как уйти, Иозеф гласит:

— Слушайте, Лукас. Чтобы вы больше не забывали про рыночный денек, я буду вставать на час ранее, приходить к вам и будить вас Школа возобновляет работу, позже мы совместно погрузим овощи, фрукты и птицу на продажу. Идет?

— Да, спасибо, Иозеф.

Лукас дает Иозефу еще бутылку вина и провожает его до повозки.

Стегнув лошадка, Иозеф орет:

— Берегитесь, Лукас! Любовь время от времени доводит до погибели.

Лукас посиживает на садовой лавке. Его глаза закрыты. Когда он открывает глаза Школа возобновляет работу, то лицезреет девченку, которая качается на ветке старенькой вишни.

Лукас спрашивает:

— Что ты тут делаешь? Кто ты?

Девченка спрыгивает на землю и начинает теребить розовые бантики на концах собственных косичек:

— Тетя Леони просит вас пойти к государю кюре. Он совершенно один, так как тетя Леони не может больше Школа возобновляет работу работать, она лежит дома и не встает, она очень древняя. У матери нет времени ходить к государю кюре, так как она работает на фабрике, и папа тоже.

Лукас гласит:

— Понятно. Сколько для тебя лет?

— Точно не знаю. Когда в последний раз у меня был денек рождения, было 5, но это было Школа возобновляет работу зимой. А сейчас уже осень, я могла бы пойти в школу, если бы родилась пораньше.

— Уже осень!

Девченка смеется:

— А вы не знали? Уже два денька как осень, хотя кажется, что еще лето, так как тепло.

— Какая ты умная!

— Да. У меня есть старший брат, он меня всему учит. Его Школа возобновляет работу зовут Симон.

— А тебя как зовут?

— Аньес.

— Прекрасное имя.

— Лукас тоже прекрасное. Я знаю, что вы Лукас, так как тетя мне произнесла: «Иди к Лукасу, он живет в последнем доме, напротив пограничников».

— Пограничники тебя не приостановили?

— Они не лицезрели. Я прошла за домом.

Лукас гласит:

— Я желал Школа возобновляет работу бы иметь такую сестричку, как ты.

— А у тебя нет?

— Нет. Если бы у меня была сестричка, я бы сделал ей качели. Хочешь, я сделаю для тебя качели?

Аньес гласит:

— У меня дома есть качели. Но лучше качаться на чем‑нибудь другом. Так интересней.

Она подпрыгивает, хватается за толстую Школа возобновляет работу ветку вишневого дерева и, смеясь, качается на ней. Лукас спрашивает:

— Для тебя никогда не бывает обидно?

— Нет, так как если я от чего‑нибудь расстроюсь, то от другого сходу утешаюсь.

Она спрыгивает на землю.

— Вам нужно быстрее идти к государю кюре. Тетя мне гласила вчера и позавчера, и ранее еще, но я Школа возобновляет работу все деньки запамятовал. Она будет меня ругать.

Лукас гласит:

— Не страшись. Я сейчас схожу.

— Ну хорошо, тогда я пошла домой.

— Останься еще мало. Ты хочешь слушать музыку?

— Какую музыку?

— Узреешь. Иди сюда.

Лукас берет девченку на руки, заходит в комнату, сажает малыша на кровать, ставит на старенькый граммофон Школа возобновляет работу пластинку. Он слушает, сидя на полу около кровати, положив голову на руки.

Аньес спрашивает:

— Ты плачешь?

Лукас мотает головой. Она гласит:

— Мне жутко. Мне не нравится эта музыка.

Лукас берет в руку ногу девченки и сжимает ее. Она орет:

— Мне больно! Отпусти!

Лукас разжимает пальцы.

Когда пластинка Школа возобновляет работу кончается, Лукас встает и переворачивает ее. Девченка пропала. Лукас до захода солнца слушает пластинки.

Вечерком Лукас заполняет корзину овощами, картошкой, яичками, сыром. Он убивает курицу, ощипывает ее, наливает молока и берет бутылку вина.

Он звонит в дверь приходского дома, но никто не открывает. Он заходит с темного хода, там не заперто Школа возобновляет работу, оставляет корзину на кухне. Он стучит в дверь комнаты кюре и заходит.

Кюре, высочайший худенький старик, посиживает за письменным столом. При свете свечки он играет сам с собой в шахматы.

Лукас придвигает стул к письменному столу, садится напротив старика и гласит:

— Простите меня, святой отец.

Кюре гласит:

— Я Школа возобновляет работу равномерно отдам вам все, что брал в долг, Лукас.

Лукас спрашивает:

— Я издавна не приходил?

— С начала лета. Вы не помните?

— Нет. Кто вас кормил это время?

— Леони каждый денек приносила мне незначительно вина. Но она уже некоторое количество дней хворает.

Лукас гласит:

— Прошу у вас прощения, отец мой.

— Прощения Школа возобновляет работу? За что? Я не платил вам много месяцев попорядку. У меня нет средств. Церковь разделена от страны, и мне больше не платят за работу. Я должен жить пожертвованиями верующих. Но люди страшатся преследований за посещение церкви. К службе прогуливаются только несколько бедных старенькых дам.

Лукас гласит:

— Я Школа возобновляет работу не приходил не из‑за того, что вы мне задолжали. Все ужаснее.

— Как это ужаснее?

Лукас опускает голову:

— Я о вас совсем запамятовал. Я запамятовал про собственный огород, про рынок, молоко, сыр. Я даже запамятовал про пищу. Несколько месяцев я спал на чердаке, мне было жутко войти в спальню. И только сейчас Школа возобновляет работу, когда ко мне пришла малая девченка, племянница Леони, у меня хватило смелости туда войти. Она напомнила мне о долге по отношению к вам.

— Нет никакого долга, вы мне ничем не должны. Вы реализуете собственный продукт, он дает вам средства к существованию. И если я не могу вам заплатить, естественно Школа возобновляет работу, что вы не стали поставлять мне продукты.

— Повторяю, дело не в деньгах. Поймите меня.

— Объяснитесь. Я вас слушаю.

— Я не знаю, как жить далее.

Кюре встает, берет лицо Лукаса в свои ладошки:

— Что с вами случилось, дитя мое?

Лукас качает головой:

— Мне нечего вам сказать. Это как болезнь Школа возобновляет работу.

— Понимаю. Что‑то вроде духовного недуга, вызванного ранимостью вашего возраста, а может быть, и вашим безмерным одиночеством.

Лукас гласит:

— Может быть. Я на данный момент приготовлю ужин, и мы вкупе поедим. Я тоже издавна не ел. Когда я пробую есть, меня рвет. Может быть, совместно с вами у меня Школа возобновляет работу получится.

Он идет в кухню, разводит огнь, ставит варить курицу с овощами. Он накрывает на стол, открывает бутылку вина.

Кюре приходит в кухню:

— Повторяю вам, Лукас, мне больше нечем платить вам.

— Нужно же вам есть.

— Да, да и пировать ни к чему. Хватило бы нескольких картофелин и Школа возобновляет работу горсти кукурузы.

Лукас гласит:

— Вы съедите то, что я вам принес, и не будем больше гласить о деньгах.

— Я не могу этого принять.

— Легче давать, чем принимать, не правда ли? Гордыня — грех, отец мой.

Они молчком едят. Пьют вино. Лукаса не рвет. После ужина он моет посуду. Кюре ворачивается к для Школа возобновляет работу себя в комнату. Лукас входит к нему:

— Сейчас мне пора уходить.

— Куда вы?

— Пойду бродить по улицам.

— Я мог бы обучить вас играть в шахматы.

Лукас гласит:

— Не думаю, что я смогу заинтересоваться этой игрой. Она сложна и просит большой сосредоточенности.

— Попробуем.

Кюре разъясняет игру. Они начинают Школа возобновляет работу партию. Лукас выигрывает. Кюре спрашивает:

— Как вы научились играть в шахматы?

— По книжкам. Но на данный момент я впервой играю по истине.

— Вы еще придете сыграть в шахматы?

Лукас приходит каждый вечер. Кюре делает успехи, партии становятся все увлекательнее, но выигрывает по‑прежнему Лукас.

Лукас опять дремлет в спальне, на Школа возобновляет работу большой кровати. Сейчас он не пропускает рыночные деньки, у него не скисает молоко. Он занимается скотиной, огородом, хозяйством. Он опять собирает в лесу грибы и хворост. Он сейчас опять прогуливается на рыбалку.

В детстве Лукас ловил рыб руками либо удочкой. Сейчас он выдумал, как увести рыб от основного Школа возобновляет работу течения реки и навести их в плотину, из которой они не сумеют выкарабкаться. Когда ему нужна свежайшая рыба, Лукас просто достает ее сачком.

Вечерком Лукас ужинает с кюре, играет партию‑другую в шахматы, позже опять отчаливает бродить по улицам городка.

В один прекрасный момент ночкой он заходит в 1-ый попавшийся Школа возобновляет работу кабачок. Ранее, даже во время войны, это было достаточно солидное кафе. Сейчас тут темно и практически пусто.

Усталая и безобразная буфетчица орет из‑за стойки:

— Сколько?

— Три.

Лукас садится за стол, испачканный вином и пеплом от сигарет. Буфетчица приносит три стакана местного красноватого вина. Она сходу конфискует средства.


shkoli-nauki-upravleniya-processnij-podhod-k-upravleniyu-proizvodstvom-referat.html
shkoli-samorealizacii.html
shkoli-v-kitajskoj-filosofii.html